Алексей Кондратьев: «Мы работали с воодушевлением и полной отдачей сил»

1 мая 1986 года инженер-технолог сосноборского отдела НИКИМТ Алексей Кондратьев с супругой вместе с тысячами горожан были на первомайской демонстрации. То, что прошлись они под радиоактивным дождичком из «чернобыльской тучки», никто из них не знал, как и о масштабах произошедшей 26 апреля аварии на ЧАЭС, в ликвидации которой Кондратьеву предстояло участвовать.

На фото 1987 г. — с коллегами по отделу. Стоят, слева направо: Анатолий Иванович Марикуца, Иван Васильевич Овечкин, Алексей Аркадьевич Кондратьев. Сидят: Николай Иванович Веселов (начальник отдела НИКИМТ на ЧАЭС в 1987 г.) и Геннадий Иванович Стариков

В то время он, выпускник Тамбовского института химического машиностроения, седьмой год работал в отделе Научно-исследовательского и конструкторского института монтажной технологии (НИКИМТ), разрабатывал технологические процессы, оснастку для ремонта и модернизации оборудования энергоблоков Ленинградской АЭС.

Головной НИКИМТ, расположенный в Москве, был разработчиком технологий монтажа оборудования АЭС с реакторами типа РБМК при их строительстве. Поэтому институту в соответствии с его профилем поручили разработку технологической документации на работы, связанные с ликвидацией последствий аварии на ЧАЭС.

Осенью 1986 года сотрудники отдела 33030 НИКИМТ впервые отправились в Чернобыль для участия в работах по «укрытию» 4-го энергоблока ЧАЭС. Алексей Аркадьевич не вошел в первую партию командированных, так как у них с супругой Светланой в начале сентября родилась дочь.

Командировка на ЧАЭС состоялась, когда новорожденной Валентине исполнилось полгода, и продлилась с середины апреля до середины мая в составе коллектива специалистов НИКИМТа из разных городов страны.

Сложно, срочно и без права на ошибку

В 1987 году саркофаг на 4-м энергоблоке ЧАЭС был уже смонтирован. Предстояло заняться 3 энергоблоком, так как в результате выброса радиоактивных элементов и частиц при аварии кровли зданий 3-го энергоблока и машзала были тоже заражены. Радиоактивные предметы убирались, химики НИКИМТа наносили на кровлю защитное покрытие.

— А дальше на крыши требовалось установить металлоконструкции — такие домики с покатой кровлей, — вспоминает Алексей Аркадьевич. — Их изготавливали в Житомире и доставляли автотранспортом на станцию. Было 40 конструкций, каждая весом от 20 до 40 тонн. Мне поручили разработку схем строповок металлоконструкций: определял длины стропов, дорабатывал сами металлоконструкции для их устойчивого расположения на крыше и схемы их подъема на кровлю. Длина стропов должна была быть такой, чтобы при подъеме основание металлоконструкции всегда было горизонтальным — для точной установки в проектное положение без ударов и перекосов. Также я разрабатывал подставки для установки видеокамер на парапеты зданий, чтобы крановщики и руководители работ могли наблюдать за процессом перемещения грузов при подъеме их на крышу.

— Сложные были задачи?

— Не столько технически сложные, сколько срочные. Не успеешь лист закончить, как его моментально размножают и бегут с ним на площадку укрупнения металлоконструкций. Через час-другой уже изготавливают то, что я начертил. Это давало особое чувство удовлетворенности, воодушевления что ли… Мы работали с полной отдачей.

Перед отъездом я увидел пробный подъем краном металлоконструкции на высоту около 1 м и убедился, что груз располагается ровно — горизонтально, значит, я сделал все правильно. Но окончательный подъем не застал — командировка закончилась.

— Какие люди вас окружали?

— Специалисты, которые четко знали свои задачи. Помню, один наш сотрудник из Снечкуса разрабатывал несколько вариантов клещей, чтобы удобно было цеплять ими упавшие на кровлю предметы, подбегать с ними к краю крыши и сбрасывать в проем (эту тяжелую работу делали военнослужащие). Параллельно с нами работали строители, монтажники. Все взаимодействовали без конфликтов. 29 апреля 1986 года мне исполнилось 30 лет, отметили с ребятами.

— Какой был режим работы и быт?

— Трудились с 7 утра до 9 вечера. Спали, работали, питались в здании сельхозяйственного ПТУ. Кормили отлично. Перед каждым посещением столовой проходили через санпропускник. За зиму радиация осела, а весной подули ветра и полетела пыль, поэтому мы ходили в респираторах «лепестках». На площадку АЭС нас возили автобусы. Если автобус загрязнялся и его не удавалось отмыть, его меняли на чистый.

— Что вам как профессионалу дал опыт работы в Чернобыле?

— Очень пригодился. Мы работали с сознанием того, что права на ошибку у нас нет, что результат зависит лично от тебя, а не от какой-то абстрактной «системы».

Навсегда — в истории семьи

Алексей Аркадьевич до 1994 года работал в НИКИМТе, потом перешел на Ленинградскую АЭС. Трудился в конструкторском отделе, в отделе ядерной безопасности, в отделе дефектоскопии металлов и технического контроля, был начальником смены контролеров при замене технологических каналов на 3-м и 4-м энергоблоках.

В 2010 году на ЛАЭС был образован отдел технической диагностики и начальником назначили Кондратьева. Он возглавляет его до сих пор.

Отдел проводит обследование технического состояния оборудования станции — виброконтроль, тепловизионный контроль, диагностирование электроприводной арматуры, работа с дефектами.

38 лет, до выхода на пенсию, трудилась на станции инженером и жена Алексея Аркадьевича Светлана, а дочь Валентина стала педагогом и преподает английский язык в школе № 9. Сын Дмитрий— ведущий инженер УКС на ЛАЭС.

Работа Алексея Аркадьевича в Чернобыле стала памятной страницей в истории их трудовой семьи.