Николай Шкредков: «Мы не понимали, что такое радиация»

40 лет назад, когда случилась техногенная катастрофа на Чернобыльской АЭС, одними из первых туда отправились сосновоборцы — строители, водители, инженеры из предприятий, которые сегодня входят в холдинг «ТИТАН-2». В их числе был Николай Петрович Шкредков — молодой работник УАТ, и его товарищи по цеху.

Николай Шкредков: «Мы не понимали, что такое радиация»

«Надо спасать Родину»

Новости о Чернобыльской аварии дошли до Соснового Бора, как и ко всем в стране, с опозданием. Тогда мало кто понимал, что произошло и чем это опасно. Когда работников УАТа отправили в командировку, спорить никто не стал.

— Я работал уже в это время на грейдере, а как раз за полгода до этого отучился на бетононасосе, уже знал эту технику. Очень хорошие были наставники, обучили меня, — рассказывает Николай Петрович. — В тот момент, когда произошла авария, кинули клич: «Надо ехать, ребята, спасать Родину». Нас было 10 человек. Вызвали к директору нашему, Отрубянникову Ивану Артемьевичу. Он мужик был строгий, но конкретный. Посадил за стол, говорит: «Ребята, надо ехать. У кого какие проблемы в семье?» Я сразу сказал: у меня проблема с детским садиком. Говорит: «Хорошо, сделаем вам садик».

В зоне стоял мрак

В Чернобыле уатовцев послали в самое пекло: подавать бетон в нижнюю часть взорвавшегося реактора. Техники было в избытке — автомобильные бетононасосы (в коллективе их называли «АБНчики») везли не только из Советского Союза, но и из Германии. Почти вся техника, на которой тогда работали ликвидаторы, так и осталась в Припяти на знаменитом кладбище — зараженный радиацией металл был опасен в мирной работе.

Подачи техники дожидались в обитом свинцом бункере, но с бетоном работали на открытом воздухе — иначе никак. «У нас была смена по три часа, работали парами. Представляете, сколько народу требовалось?» — говорит Николай Петрович. Это первое, что удивило молодого специалиста на ЧАЭС — огромная численность людей. Среди них было много «своих», сосновоборцев, особенно среди водителей. Работали все быстро и слаженно: витающая в воздухе опасность не давала расслабиться ни на секунду.

«Природа там совершенно другая, чем у нас, — красиво, — говорит Николай Петрович. — Но в самой зоне — страшно. Знаете, стоял такой мрак, как будто кто-то на тебя давит сверху...»

Но молодость есть молодость: звучал на месте аварии смех, заводились знакомства. В свободное от работы время ликвидаторы ездили на электричке в Киев гулять по Крещатику, ходили в кино, купались в речке выше по течению. От станции жили далеко, в пионерлагере в Тетереве, в полутора часах езды. Кормили ликвидаторов качественно — была даже черная икра и красная рыба. Раз в несколько дней получалось созваниваться с родными.

Жизнь после

В Чернобыле Николай Петрович пробыл два месяца — с 28 июня по 22 августа 1986 года. Вернулся оттуда закаленным специалистом. Вспоминает, как во время строительства 160-го здания ЛАЭС рабочие не могли застегнуть замок на кране АБН: «А я со смехом говорю: „Вас бы в Чернобыль — вы бы быстро научились замки застёгивать“. Иногда я показывал, как правильно делать, — всё равно не понимали».

По возвращении ликвидаторов тщательно обследовали врачи, а затем всех отправили в санаторий; там отношение к вернувшимся из Чернобыля было как к ветеранам войны. Какую дозу радиации они на самом деле получили за время командировки, ликвидаторы так никогда и не узнали.

Последствий для здоровья избежать не удалось: у Николая Петровича пострадали суставы, но сейчас, говорит он, они его почти не беспокоят. Он счастлив проводить время с семьей: у него с супругой Раисой выросли сын и дочь, есть четверо внуков.

В 1987 году Николая Петровича Шкредкова наградили орденом Трудовой Славы 3-й степени. Эту награду он недавно надел для фотографии с 12-летним внуком — тот, по удивительному совпадению, родился 26 апреля.

(Людмила Цупко, по материалам холдинга «ТИТАН-2»)