Юрий Закомычкин: «Люди собой жертвовали ради сверхзадачи — как на войне»

«Я когда у себя на ЛАЭС работал на релейных панелях — всегда пел, — рассказывает Юрий Вячеславович Закомычкин. — Наши привыкли. Во время ремонтов мы с монтажницами из МСУ-32 аж на голоса песни раскладывали. Ребята меня дразнили Антоновым». На групповом снимке, который лаэсовцы сделали по прибытии в Чернобыль, симпатичный круглолицый молодец с пышной прической и впрямь похож на молодого певца Юрия Антонова. Дело было осенью 1987 года, и им было не до песен.

Фото из личного архива Ю. Закомычкина

Три вахты безвылазно

19-летний Юрий Закомычкин с женой Ритой приехали на ЛАЭС в 1980 году. С красным дипломом Конаковского энерготехникума он бы и в Москве устроился, но АЭС под Питером привлекла больше.

Поступил в электроцех в службу релейной защиты. Ее называют нервной системой электроэнергетики. Релейщики обеспечивают работоспособность аппаратуры, которая обнаруживает аварийные режимы и отключает повреждённые элементы, локализует короткие замыкания, предотвращает перегрузки.

С последствиями аварии на ЧАЭС Юрий впервые соприкоснулся 1 мая 1986 года. Доехав до работы на велосипеде под дождем, он «зазвенел» на проходной. А из первых рук о катастрофе вскоре узнал от супругов Сивко, приехавших работать на ЛАЭС из Припяти.

Сотрудники станции ездили в командировки в Чернобыль. В октябре 1987 года и электромонтера 5 разряда Закомычкина в составе группы специалистов направили на ЧАЭС. Вначале он трудился на уже включенных 1 и 2 энергоблоках. Затем его перевели на 3 блок — восстанавливать релейную защиту оборудования главных циркуляционных насосов (ГЦН). В основном поручали самостоятельную работу или производителем работ в бригаде. По окончании первой вахты Юрия для выполнения срочных заданий оставили на вторую, а потом и до конца командировки.

— Так сложилось, что на участке среди местного персонала в первой вахте было много вновь набранных людей, — вспоминает Юрий Вячеславович. — А на вторую вахту приехало больше «довоенных» — так называли спецов, работавших на АЭС до аварии. На них уже можно было положиться! А термин прижился, потому что там и было — как на войне.

Юрия перебрасывали с участка на участок. Он ходил по коридору, где всегда лежали свежие тюльпаны на месте чьей-то гибели, по помещениям со свинцовыми «заплатами» в местах сильного излучения. Вместе с другими, гуськом, бегал за дозиметристами с блочного щита на ОРУ 110 кВ. Как по минному полю, перебирался ползком или маршброском под прикрытием бетонных стен по надземному переходу в здание ХОЯТ. В нагрудном кармане дозиметр «Электроника» в корпусе знакомого со времен техникума инженерного калькулятора. Он собрал его сам. Прибор выручал в меняющейся обстановке: идешь туда — чисто, а обратно — фонит, если ветер вдруг обнажил какой-то «грязный» обломок на земле.

Страшно стало, когда кожа с рук снялась

...На комплексе ГЦН 3 блока секции 0,4 кВ были покорежены, но ремонтники раздобыли где-то рамы и шкафы починили. А релейные блоки решили снять с взорвавшегося 4 блока. Пробрались туда по внутренним помещениям, поснимали, принесли, погрузили в спирто-фреоновую смесь, промыли.

С отмывкой самих себя было сложнее. После вылазки на 4 блок Юрий 10 дней жил на станции, спал на матрасе из-за того, что не отпускали с территории: «звенели» руки, двойные хлопковые и резиновые перчатки не защитили от радиации. Многократное мытье мало помогало. Страшно стало, когда кожа с рук снялась, как перчатки. Потом необычные фельдшеры в медпункте (в звании кандидатов медицинских наук!) дали ему какой-то чудодейственный спрей. Слава богу, для молодого организма обошлось без последствий. Позже при демонтаже оборудования с 4 блока стали применять специально изготовленные инструменты.

— Моя ситуация и похожие воспринимались как мелочи по сравнению с тем, что там уже случилось. Я же говорю: была ВОЙНА, — с нажимом говорит мой собеседник. — Она меняла людей, их отношения. Как-то я услышал разговор электриков на ОРУ-750 — очень «грязном» объекте. Ребята дозы свои выбрали, а работу не завершили. Надо кому-то идти туда опять... «Довоенные» местные возрастные дядьки говорят нашим: «Мы пойдем, мы-то пожили, а вам молодым жить», а те в ответ: «Нет, мы пойдем — быстрей добежим и сделаем». Они готовы были собой пожертвовать ради срочной государственной сверхзадачи. Атмосфера была такая.

Дороги к станции поливали каждые 2 часа дезактивирующим раствором, «грязь» стекала на обочины, где стояли запрещающие знаки и таблички, даже за 30-километровой зоной.

— Мы жили под Иванковом и видели из окон автобуса, как идут по этой обочине со школьными ранцами деревенские дети, — с горечью в голосе вспоминает Юрий Вячеславович. — Не раз просили водителя подвести их, но он ни в какую: не положено, «грязно».

...Отработав без перерывов 3 месяца, дома Юрий Вячеславович долго отходил от командировки. Жена и дети говорили: ты изменился, а он за собой не замечал, ходил погруженный в мысли.

На ЧАЭС он получил колоссальный опыт, прошел по всем участкам релейной службы электроцеха, завершив участием в синхронизации генераторов — включением третьего энергоблока в сеть. Убедился, насколько важная у него профессия, и ощутил, каково это — работать в экстриме, когда все чувства обострены, а голова соображает быстро и четко.

О чем не написано в инструкциях

Юрий Вячеславович трудился в службе релейной защиты электроцеха ЛАЭС 43 года (31 на блоках с РБМК и 12 — на блоках с ВВЭР) — электромонтером, мастером, инженером, начальником участка электрических измерений и систем управления электротехническим оборудованием. Уже третий год он ведущий инструктор Учебно-тренировочного подразделения.

— За что люблю свою работу? — Он задумывается. — Скажу словами слесаря Гоши из «Москва слезам не верит»: «Потому что, когда я туда прихожу, там начинает крутиться то, что до меня не крутилось». Бывает, всю ночь бегаешь, ищешь причины проблемы, а найдешь — такая радость, и со спокойной душой идешь отсыпаться.

Юрий Вячеславович гордится своими коллегами-чернобыльцами. Говорит, что не сравниться ему с такими, как высоковольтник Юрий Григорьевич Грибков, работавший на своей освинцованной установке на базе КрАЗа на всей территории ЧАЭС; с высокими профессионалами Германом Васильевичем Никитиным, Александром Натановичем Спектором (теперь он тоже перешел в ведущие инструкторы, но в УТЦ).

Проводя занятия по специальности для сотрудников и нового персонала, они передают им знания и свое отношение к делу своей жизни, о котором в инструкциях не написано.

Евгения Светлова