...И белки заглядывали в окна домов. Сосновый Бор 80-х в зарисовке Эмиля Вунукайнена

Добрую, очень личную запись сделал в 1980 году Эмиль Вунукайнен. Эмиль Семенович — отец Лилии Эмильевны, супруги известного не только в Сосновом Бору скульптора Владимира Петровичева. До 2003 года он часто приезжал в наш город в гости к своим родным. По профессии шахтер, родился в Слуцке (Павловск) в 1926 году, после Великой Отечественной жил в Эстонии. По воспоминаниям дочери, он очень интересовался строительством сосновоборских микрорайонов, всякий раз отмечал и восхищался, как город растёт и устраивается. Этот текст был напечатан в газете «Сосновоборский строитель» в 1997-м году, под редакцией Виктора Того. Сегодня, 19 апреля 2026 года, в День города Сосновый Бор «Маяк» повторно публикует этот текст целиком.

Фото Геннадия Сафонова

Сосновый Бор — это не лесная делянка, это название города, построенного среди сосен, на берегу Финского залива. Нет этому городу еще и десяти лет и не видать на его улицах, скверах и тротуарах пожилых людей. Основные жители — молодежь. Мчатся по малочисленным улицам автобусы, ставшие для горожан знакомыми — «единичка», «двойка», «пятерка»…

Городские микрорайоны хорошо вписываются в лесной массив, с песчаными дюнами. Микрорайоны выросли так быстро и рассыпаны по лесу так искусно, что даже лесные птицы не успели улететь и теперь, особенно ранней весной, устраиваются на балконах, чирикают на все лады…

Лапы могучих сосен касаются мягкими иголками оконных стекол. Резвые белки заглядывают в окна домов. Как быстро они адаптировались в городской среде! Меж домами проложены дорожки — песчаные и из бетонных плит, да с каким вкусом, тактом, уважением к природе! Похоже, что и горожане здесь адаптировались, тротуары достаточно свободны, а на проезжую часть почти не ступает нога человека…

Прекрасный город! Светлые красивые здания, чистые просторные магазины, вечнозеленые сосны, аккуратно подстриженный кустарник, выложенный из дикого камня поребрик, предохраняющий от осыпания дюны, множество цветов, малолюдные днем улицы — все это придает городу курортный вид. Но если пожить здесь сутки, поймешь: это далеко не курортный город, это город-труженик. Утром, начиная с шести часов и до девяти, сплошным потоком идут автобусы, развозящие по предприятиям горожан. Большинство едут с детьми, везут их в детские сады и ясли, так живописно вписывающиеся в ландшафт. Может быть, и неправ, но мне кажется, что в этих детских дворцах утро начинается с музыки — музыкального часа. После девяти улицы затихают, как во время сенокоса в деревне. Редкая хозяйка пройдет в магазин, да приезжий человек выйдет полюбоваться… Но вечером улицы наполняются людьми, очень любящими, как мне показалось, свой прекрасный город. Живет здесь и мой внук Женька…

Однажды в зимний день я поехал за ним. Тогда и познакомился впервые с Сосновым Бором. Ранним утром, автобусом номер пять, приехали мы на станцию Калище, откуда по так называемой «нижней» дороге, вдоль берега Финского залива нам и предстояло уезжать. Вагон был почти пустой, но поезд тронулся точно по расписанию, так что провожающий меня зять едва успел выскочить из вагона. А внук мой Женька открывал мир. Он не отходил от окошка и все повторял: «Первый раз в своей жизни еду на поезде!..» Было Женьке четыре с половиной года. Пассажиры улыбались. Я спросил внука: «А спать ты не хочешь?». «Я уже наспался, — отвечал он, — и теперь хочу смотреть!»

Пассажиры, в основном, были знакомы друг с другом. Если кто не успел купить билет, то после каждой остановки по вагону проходил кондуктор с рулоном билетов: «Кто не успел приобрести билеты?» Как мне показалось, в вагоне сохранился довоенный забытый запах… Может быть, именно это натолкнуло на воспоминания…

Внук мой, преисполненный восторга, тараторит, а мысли мои бегут, летят под стук колес… Скоро Котлы, наша остановка. Однажды я уже выходил на этой станции. Только поезд был тогда не пассажирский.

Ранним июльским утром, в четыре часа, распахнулись двери опломбированных пульмановских вагонов и гортанный, резкий крик, похожий на лай, поднял обитателей вагонов: «Рус, вэг! Шнель!.. Шнель!..»

Тихая благодать этого раннего июльского утра мигом наполнилась детским плачем, немощными вздохами ослабших стариков да повелительными командами новых центурионов. Суета, беготня, мешки со скарбом. Вагоны быстро опустели, и мы, рабы нового времени, побрели в неизвестность, скрывающуюся в предутреннем тумане… Тридцать восемь лет прошло с той поры, но я узнал эту станцию. Правда, теперь не было взорванной водокачки, разбитых самолетов и лающего немецкого конвоя…

…Мы с внуком влезли в переполненный автобус. У детей есть особое чувство распознавать добрых людей. И через минуту мой Женька уже сидел рядышком с молодой интеллигентной женщиной, едущей со своей дочерью, объясняя новым знакомым, что он едет в Пуру, естественно недоумевая, как это они не знают Пуру, где живут его бабушка и дедушка. Он очень удивился, что они, оказывается, не знают и его дедушки Эмиля, Эмиля Семеновича, которого знают все, чем рассмешил всех пассажиров. Потом он исправил это недоразумение, объяснив, что бабушку зовут Бабушка Вера, что папу зовут Володя, а маму Лиля, что им недавно дали в Сосновом Бору новую квартиру, а сейчас он едет в гости. Он не забыл сказать, что у него есть еще одна бабушка — бабушка Зина и дедушка Леня и что в поезде сегодня он ехал первый раз в своей жизни. В автобусе стало жарко. Соседка помогла Женьке снять пальто и шапку. Он с благодарностью посмотрел на нее своими ясными глазами. Я стоял гордый и счастливый, испытывая самые нежные чувства к этому маленькому человеку, который еще думает, что его дедушку должны знать все…

Эмиль Вунукайнен.

Сосновый Бор, Кохтла-Ярве, январь 1980 г.

Эмиль Вунукайнен с правнуком