Под кодовым названием «возвращение»

Как «СМЕРШу» Ленинградского фронта удалось обмануть фельдмаршала Кюхлера

21.01.2009  -  00:00

Все дни блокады огнем своих орудий форт «Красная горка» надежно прикрывал рубежи Ораниенбаумского плацдарма (Рис. В. Антонинова)Все дни блокады огнем своих орудий форт «Красная горка» надежно прикрывал рубежи Ораниенбаумского плацдарма (Рис. В. Антонинова) Шел август 1943 года — года сокрушительных ударов Красной Армии под Сталинградом и на Курской дуге. Наши войска от обороны перешли в наступление.

Командующий немецкой группы армий «Север», осаждавших Ленинград, генерал-фельдмаршал Георг Карл Фридрих Вильгельм фон Кюхлер не сомневался, что и его войскам вскоре предстоит испытать на себе растущую мощь русских, что и на Ленинградском фронте готовятся к переходу в наступление. — Поверьте, Георг,— делился Кюхлер своими мыслями с командующим 18-й армией генерал-полковником Линдеманом,— интуиция мне подсказывает, что противник может если не в сентябре, то через месяц-другой постараться отбросить нас от Петербурга. Почему я говорю «через месяц-другой»? Думаю, что у них еще недостаточно сил для такого серьезного дела. Вполне возможно, что нам в известной мере повезет, и начнут русские уже зимой, что в их традициях. Вот почему надо бы узнать (и поточнее!), какое направление главного удара изберет Говоров. — Полностью согласен с вами, фельдмаршал. Полагаю, что ответить на этот вопрос и разузнать, с какими силами нам предстоит иметь дело, сможет абвер-команда-104,— предложил Линдеман.— Подполковник Шиммель, начальник этой команды, имеет в своем распоряжении две школы разведчиков и способен направить в тыл Ленинградского фронта не один десяток своих агентов. Что же касается направления будущего удара, то мне представляется, что его нанесут с Ораниенбаумского плацдарма. Как жаль, экселенс, что осенью 41-го мы не придали значения тому, что узкая полоска вдоль Финского залива от реки Воронки до почти Петергофа осталась в руках у русских. — Но вы же отлично знаете, мой генерал, что фюрер требовал выполнения жесткого графика продвижения нашей группы к Ленинграду, и сам же посоветовал не тратить силы, а рваться вперед. Никто из нас не сомневался, что, оказавшись в окружении, остатки отступавших из Прибалтики частей не будут так отчаянно сопротивляться,— Кюхлер раздвинул матерчатые шторки, скрывавшие висевшую на стене карту.— Плацдарм у русских растянут по побережью Финского залива. И тут важно иметь проверенную информацию, на каком именно участке начнется наступление. У нас с вами не так уж много резервов... * * * — Разрабатывая план полного снятия блокады Ленинграда, условно названный «Искра-2»,— рассказывал мне в 1975 году генерал армии Иван Иванович Федюнинский,— в штабе Ленинградского фронта действительно так и было решено, как догадывался Кюхлер, нанести первый удар с Ораниенбаумского плацдарма силами моей 2-й ударной армии, а потом двинуть вперед с Пулковских высот и 42-ю армию, чтобы затем сомкнуть кольцо вокруг Петергофско-Стрельнинской группировки гитлеровцев. Огромное значение имело не дать противнику узнать, когда и откуда именно мы начнем наступать. Контрразведке Приморской оперативной группы и Ленинградского фронта было поручено ввести немецкое командование в заблуждение, снабдить его дезинформацией, но так, чтобы у немцев не было никаких сомнений в достоверности добытых сведений. Не могу сообщить вам о всех подробностях этой операции, знаю главное — она отлично удалась. — И да будет вам известно,— с улыбкой говорил Федюнинский,— что основная часть чекистской операции разворачивалась именно там, где построили ваш замечательный город. ...Уже много позже после этого разговора подполковник в отставке, бывший заместитель начальника отдела «СМЕРШ» Приморской оперативной группы А. Богданов поведал, как же ухитрились наши контрразведчики обмануть гитлеровских генералов. Готовясь к решительным действиям на плацдарме, усилили меры, которые должны были воспрепятствовать фашистским шпионам проникнуть на нашу территорию. А подполковник абвера Шиммель пачками забрасывал своих агентов на Ораниенбаумский плацдарм. Отлично понимая, что не все из них принесут нужные сведения, он пытался добиться успеха массовой засылкой «питомцев» двух разведывательных школ — в Тильзите (Советске) и в Пскове. В штаб 48-й отдельной бригады морской пехоты, расквартированной на плацдарме, доставили с передовой одетого в форму капитана перебежчика. — На самом деле я — старший лейтенант-пограничник Мокий Демьянович Каращенко,— назвал он себя контрразведчикам.— Служил на границе. Мы первыми приняли удар фашистов. Меня тяжело ранили и взяли в плен. К счастью, удалось выкарабкаться... В лагере для военнопленных в Саласпилсе под Ригой всем нам была уготована одна участь — пасть костьми. Пограничников гитлеровцы не щадили. Я назвался командиром взвода строительного батальона Никулиным. Когда немцы стали вербовать пленных в школу разведки, я подумал, что это поможет мне вернуться к своим, и согласился. Пока нас учили, я старался побольше разузнать все о системе организации абвер-команды-104 и о тех, кого забрасывают через линию фронта, чтобы сообщить об этом вам... Карл Рендель Продолжение в следующем номере

Комментарии

Загрузка комментариев...